Диагноз: СПИД. Жизнь ВИЧ-инфицированной

На первый взгляд, Анна ничем не выделяется из тысячи сверстниц-киевлянок. По вечерам она спешит с работы домой к славному трехлетнему сыну, увлекается конным спортом, умеет лечить животных (Анна — ветеринарный хирург). И все же одно отличает от окружающих есть: в крови двадцативосьмилетней женщины затаился ВИЧ…диагноз:СПИД

Новый статус

Слава Богу, я согласилась на кофе. Точнее, сначала из ложной скромности замотала головой, но, подумав еще секунду, махнула рукой: наливайте! В глубине души на фарфоровую чашку возлагались большие надежды. Непросто это — спросить у незнакомого человека: «Послушайте, а как вы заразились ВИЧ-инфекцией?» Вопрос может повиснуть кирпичом в разделяющем нас полуметре, а так обстановку разряжает чашечка кофе — символ дружеской беседы и теплоты. Но дело не в этом. В случае отказа Анна могла предположить, что я боюсь пить из предложенной ею чашки. Об этом я подумала потом, выйдя из старого дома с высокими потолками. Шла к метро и радовалась, что ненароком не обидела человека. А Анна ни о чем таком и не думала. Ей давно безразлично, что чувствуют к ней посторонние: боятся ли, жалеют, сочувствуют…

Получив диплом о высшем образовании, целеустремленная девушка Аня приехала в Киев на работу в одну из частных ветеринарных клиник. Новая жизнь складывалась на удивление гладко: интересная работа, приличная зарплата и вот, наконец, долгожданная встреча с Ним — будущим супругом. Изначально молодожены не планировали ребенка. Но, узнав, что вскоре станут родителями, очень обрадовались. Вот только времени для сдачи анализов в женской консультации Анны никак не могла найти. Впервые она пришла в поликлинику на седьмом месяце беременности. Медсестра взяла кровь из вены и разлила по пробиркам: на RW (тест на сифилис), группу крови и резус, на ВИЧ. Это была простая формальность. Вскоре из консультации позвонили и попросили повторить процедуру. Правда, для чего, не уточнили. Анна удивилась, даже рассердилась — мол, ничего в нашей стране не могут сделать с первого раза. Когда сдавала кровь повторно, краем уха услышала слово «СПИД». Прошел целый месяц, но о результатах не сообщали. Будущая мама волновалась: скоро в роддом ложиться, а документы до сих пор не готовы. Муж предложил пойти в анонимную лабораторию, сдать анализ, заручиться нужной бумагой и не зависеть от больничной волокиты. Проходили тестирование вместе: Анна боится уколов и взяла супруга для моральной поддержки. Через неделю она узнала результат: анализ на ВИЧ-инфекцию положительный. Ошибки быть не могло, ведь диагноз СПИД подтвердился у обоих супругов.

«Известие повергло в шок. Не помню, что делала в этот день. Кажется, домой пришла очень поздно, упала на постель и уснула. Мужу о нашем новом статусе сообщила лишь на следующее утро. Стали думать, как это могло произойти. Я вспомнила, что однажды попала в аварию и мне переливали кровь. Супруг признался, что до встречи со мной был близко знаком с разведенной женщиной, муж которой употреблял наркотики. В общем, мы решили не копаться в прошлом и никому о своем диагнозе не рассказывать».

Проклятие Евы

Известие они приняли по-разному. Он замкнулся в себе, запил, потерял работу, решил, что погибнет через пару месяцев, а значит, каждый день нужно проживать, как последний. Она сначала пыталась поддержать мужа, но вскоре поняла: ее энергии не хватит на троих. В отличие от супруга, Анна умирать не собиралась, ведь она должна еще родить ребенка. В Киеве открылся первый консультативный центр для ВИЧ-инфицированных. Молодой врач посоветовал Анне (на тридцать второй неделе беременности!) сделать аборт — мол, зачем вам смотреть, как будет погибать малыш? Но женщина нашла другого доктора, который объяснил: если ничего не делать, вероятность рождения ребенка здоровым — 70%. Если же пройти курс антиретровирусной терапии, эта цифра возрастет до 96%. Тогда возникла другая проблема: где взять четыре упаковки дефицитного дорогого препарата (одна коробочка в то время стоила 100 долларов). Но Анне повезло: в город пришла гуманитарная помощь с лекарствами, и за месяц до родов она прошла необходимое лечение.

«Кесарево сечение уменьшает вероятность заражения ребенка во время родов. Но, узнав мой диагноз, врачи от операции наотрез отказались. Меня даже заранее не приняли в роддом, сказали: «Начнутся схватки, вызовешь «скорую». Незачем тут заразу разносить». В общем, выгнали с треском. И поплелась я на 43-й неделе домой. Правда, через несколько дней вернулась обратно — помог гинеколог из консультативного центра. Положили меня в смотровой на кушетке, потому что «у беременной были вши». Стояла зима, палаты отапливались обогревателями. В смотровой температура не поднималась выше +8°С, и выходить из комнатки строго запрещалось. Тщетно пыталась доказать, что вшей у меня нет. Но кого это волновало? Люди в белых халатах искали, чем и куда я колюсь. Исследовали руки, ноги, пах, подмышки, шею и даже внутреннюю сторону щек. Ничего не нашли, но все равно считали меня наркоманкой. Благодаря стимуляторам родила я за три часа. Сына назвала Виктором».

Определить, здоров ребенок или заражен ВИЧ, можно лишь спустя восемнадцать месяцев после его рождения. До этого в крови малыша циркулируют материнские положительные антитела, и результат тестирования может быть ложнопозитивным. Полтора года ожидания для Анны были самыми тягостными в жизни. Днем она старалась об этом не думать. Но по ночам ей снился один и тот же сон — на приеме врач выносил приговор: «Чуда не случилось, ребенок инфицирован». В ужасе она просыпалась, шла на кухню, курила, пыталась успокоиться: нужно надеяться и ждать. В год и шесть месяцев маленького Витю сняли с диспансерного учета: результат анализа на ВИЧ был отрицательным…

Жизнь продолжается

Анна долго не могла принять себя в новом статусе. Она казалась себе грязной, порочной, виноватой перед всем миром за то, что скрывает диагноз. Когда с экрана телевизора доносилось слово «СПИД», женщина лихорадочно соображала: какой была ее реакция, не заподозрили ли чего-нибудь окружающие… Впервые она пересмотрела отношение к себе после знакомства с ВИЧ-позитивной Наташей. Анна была шокирована: оказывается, о своем статусе можно говорить открыто, выходить после ЭТОГО замуж, воспитывать здорового ребенка в любви и уважать себя! Мысль о том, что, будучи ВИЧ-инфицированной, можно радоваться жизни, была для нее откровением. Наташа привела новую подругу во Всеукраинскую сеть людей, живущих с ВИЧ/СПИДом. Это событие стало переломным моментом в жизни Анны.

«До того как я узнала о своем статусе, думала, что буду жить вечно. После «ВИЧ-приговора» пришлось во многом пересмотреть свое отношение к жизни и людям. Я поняла: можно не успеть попросить прощения или сказать человеку о том, что ты его любишь. Это нужно делать сегодня — «завтра» может просто не наступить. Я изменила свое отношение к дружбе. Узнав о диагнозе, в сторону отошли те, кого я считала друзьями. Сначала было тяжело. Но потом поняла: значит, не слишком я нужна была этим людям. Теперь их место заняли другие, настоящие друзья, в которых я уверена на все сто процентов. Возможно, это звучит цинично, но я не жалею о том, что случилось. В новом статусе имею то, чего не было до болезни, — опыт выживания, верных друзей, любимую работу».

В Сети Анна работает консультантом в группах взаимопомощи. Она помогает справляться с ситуацией другим и благодаря этому получает мощный психологический стимул. Она объясняет ВИЧ-позитивным женщинам: «На этом жизнь не кончается. И даже с таким диагнозом мы имеем право родить ребенка. По крайней мере, выбирать: иметь детей или нет».

Тайна Анны раскрылась после ее участия в телепрограмме, посвященной людям, живущим с ВИЧ. Она была уверена, что надежно загримирована, но когда передачу запустили в эфир, сразу же пошли телефонные звонки. Первой позвонила мама. Теперь Анна признает: это было жестоко, вот так, с телеэкрана, сообщить самым близким о своем диагнозе. Но мама есть мама — она сразу узнала дочь, поняла, приняла, стала надежным тылом и опорой. Звонили однокурсники, коллеги… Анну узнали все. Люди спрашивали, какая нужна помощь, и ни один не осудил за сокрытие диагноза.

«Порой бывает страшно: вдруг лекарство от СПИДа не найдут? Вдруг ребенок останется без мамы? Но я научилась переключаться с этих мыслей. В конце концов, кто знает: может, смерть принесет свалившийся на голову кирпич? Раньше думалось: я уйду, но останется сын. Мои родители еще молодые — им будет о ком заботиться. Потом Витя заговорил, и я решила: умирать рано, его нужно многому научить. Сейчас мечтаю о другом — мне ведь в институт его устроить надо! Так что в ближайшие пятнадцать лет о смерти и думать нечего. Я научилась жить с ВИЧ и обрела себя заново».

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *